Болеро
Болеро
лббл
свинья вкусная как рыба
«забота о внешнем правдоподобии обличает современную низость»
showers and showers again
черный тоблерон
Straight to Heaven
приедь ко мне
– нет, мне кажется, ничего не будет… – отчего же? у нас не любят успешных... – а где их любят? – да, бросьте, это же черт знает что… – люди не поймут… – не-а, ничего им не будет, вот увидите… так, поговорят и все… – как же все это, не знаю… – рашен стайл, да? – очень все это по-русски, конечно… – ничего не будет... – будет-будет...
Глава первая
13 августа 2016 года
Москва, 11 утра
А кто это вообще?
Шорох пальцев по клавишам, мерцание экранов, деликатно приглушенные сигналы мобильников, круглый звук колесиков по полу – покатилось офисное кресло, а в кресле замзавотдела, а тем в номер у замзава нет – август. Москва тает под солнцем, плывет в обморочный туман, жара, блажь, все випы в отпуску. Что делать?
Типа секс-символ, да?
Господи. Деловое издание. Докатились. Ну и чего?.. Петр, вы у нас главный по мировой культуре, так сказать. Почему мы должны ставить в номер эту пресс-конференцию?
Эм-м-м... Не каждый день русских зовут руководить английским театром…
Ну, это же не Ковент-Гарден!
Бирмингемский театр, он, как ни странно, ничего такой театр. Из продвинутых.
А, я вспомнил… Там еще скандал какой-то странный был на вручении Оскара…
Эмми…
Оскара…
Да ну вас...
Не дали, что ли?
Прокатили на вороных...
Как я люблю нашу культуру, – развлекается замзавотдела, кружа в кресле вокруг центральной колонны оупен-спейса. У подножия ее приткнулись на зарядку к пилоту с полдюжины мобильников. Идиллия водопоя – эппл не гонит сони, самсунг не рвет
хуавей. – Те, кто не получил Оскара. Та, кому не дали Эмми. Тот, кто облажался в Каннах. Те, кто обосрался в Берлине... Это просто центральный наш слоган по жизни… Надо будет колонку про это потом заказать... Петр, вы сделаете тогда подводку? Я сейчас Василия Аркадьевича наберу в Лондоне, он в Бирмингем метнется, нам интервью быстренько слабает...
Да у меня Гергиев тут на пол-полосы. Еще конь не валялся... Я Малину и на сцене-то никогда не видел.
А кто видел?
А вот я видел, как ни странно, – развернулся в кресле Макс, главный спец по «формуле один» и горячим точкам на Ближнем востоке. – Лет так двадцать назад, да блин, нет, больше...
Ну, и как?
Да как... – Макс подъехал на кресле к замзаву и они мирно покатили вдвоем по широкому проходу. – Там какой-то конкурс балетный был, я не разбираюсь… Я на стажировке в Комсомолке был тогда. Они уж не знали, какой трэш мне поручить... Ну чего, весь зал прямо в голос орал. Ногами топали… Сумасшествие… Как на рок-концерте прямо...
Ну и давай, Макс, голуба моя, три тыщи знаков
Может, две?
Три... три…