Болеро
Болеро
– нет, мне кажется, ничего не будет… – отчего же? у нас не любят успешных... – а где их любят? – да, бросьте, это же черт знает что… – люди не поймут… – не-а, ничего им не будет, вот увидите… так, поговорят и все… – как же все это, не знаю… – рашен стайл, да? – очень все это по-русски, конечно… – ничего не будет... – будет-будет...
Глава первая
13 августа 2016 года
Москва, 11 утра
А кто это вообще? Шорох пальцев по клавишам, мерцание экранов, деликатно приглушенные сигналы мобильников, круглый звук колесиков по полу – покатилось офисное кресло, а в кресле замзавотдела, а тем в номер у замзава нет – август. Москва тает под солнцем, плывет в обморочный туман, жара, блажь, все випы в отпуску. Что делать? Типа секс-символ, да? Господи. Деловое издание. Докатились. Ну и чего?.. Петр, вы у нас главный по мировой культуре, так сказать. Почему мы должны ставить в номер эту пресс-конференцию? Эм-м-м... Не каждый день русских зовут руководить английским театром… Ну, это же не Ковент-Гарден! Бирмингемский театр, он, как ни странно, ничего такой театр. Из продвинутых. А, я вспомнил… Там еще скандал какой-то странный был на вручении Оскара… Эмми… Оскара… Да ну вас... Не дали, что ли? Прокатили на вороных... Как я люблю нашу культуру, – развлекается замзавотдела, кружа в кресле вокруг центральной колонны оупен-спейса. У подножия ее приткнулись на зарядку к пилоту с полдюжины мобильников. Идиллия водопоя – эппл не гонит сони, самсунг не рвет хуавей. – Те, кто не получил Оскара. Та, кому не дали Эмми. Тот, кто прососал Каннский фестиваль. Те, кто обосрался на Берлинском... Это просто центральный наш слоган по жизни… Надо будет колонку про это потом заказать... Петр, вы сделаете тогда подводку? Я сейчас Василия Аркадьевича наберу в Лондоне, он в Бирмингем метнется, нам интервью быстренько слабает... Да у меня Гергиев тут на пол-полосы. Еще конь не валялся... Я Малину и на сцене-то никогда не видел. А кто видел? А вот я видел, как ни странно, – развернулся в кресле Макс, главный спец по «формуле один» и горячим точкам на Ближнем востоке. – Лет так двадцать назад, да блин, нет, больше... Ну, и как? Да как... – Макс подъехал на кресле к замзаву и они мирно покатили вдвоем по широкому проходу. – Там какой-то конкурс балетный был, я не разбираюсь… Я на стажировке в Комсомолке был тогда. Они уж не знали, какой трэш мне поручить... Ну чего, весь зал прямо в голос орал. Ногами топали… Сумасшествие… Как на рок-концерте прямо... Ну и давай, Макс, голуба моя, три тыщи знаков Может, две? Три... три…