Болеро
Бирмингем, 9 утра
Малина стоит на левой ноге. Правая нога задрана вверх, носок вытянут в прямую линию, ступня плотно прижата к стене. Под коленями жжет невыносимо. Малина старается дышать медленно и по чуть-чуть. растягиваться на каждом выдохе. Через несколько выдохов вступает задняя поверхность бедра. У этой боли оттенок несколько иной – можно сказать, что она звучит в басовом ключе. Малина делает еще три вдоха, проседает ниже. Пальцы на ногах сводит судорогой, в глазах темнеет. Дыхание частит, пульс сбивается. Залив. Волны на Заливе, – судорожно думает Малина. Сосны. Иголки на песке. Запах водорослей... Вдох-выдох. Вдох-выдох. Когда перед глазами проясняется, Малина вздыхает поглубже и пытается просесть ниже. Если слегка вывернуть опорную ногу, можно избавиться от режущей боли в паху. Но вот этого делать-то как раз нельзя. Малина глубоко дышит и думает о Заливе. Со стороны посмотреть – идеальный шпагат, даже не сто восемьдесят, а сто девяносто градусов, но сегодня кровь из носу надо растянуться получше. На следующее движение неистовой болью отзывается тазобедренный сустав. «Это уже не крепатура,» – думает Малина, смаргивая слезы с ресниц. Это натуральный ревматизм от сырости. Интересно оно как. Пот катит градом, треники, гетры, шерстяные носки, футболка, толстовка, - все промокло насквозь. На улице не так уж холодно, но сустав жжет так, будто за окном январские морозы. «Это август здесь такой, – думает Малина, считая вдохи-выдохи. – Интересный какой август... Залив. Облака несутся по небу. Белый песок возле Курорта завивается маленькими вихрями. Песчинки мукой припорашивают руки, щеки. Облака. Иголки прилипают к ладоням. Море. Горизонт. Терпи.» Малина делает еще выдох, медленно, сквозь пелену невыносимой боли проседая еще ниже. Ноги дрожат. Слезы катятся по лицу. Вдох-выдох. Еще сто выдохов и горячая ванна. Залив. Мы вместе идем по песку. Как же больно. Вдох-выдох.
Варвик, 9 утра
Весы показали пятьдесят два триста. Энн подумала, что надо поставить клизму, потом взвеситься опять. Плюс четыреста граммов со вчерашнего. Как это возможно вообще? Она мельком взглянула в зеркало, отвела глаза. Кто нас заточил в эту жирную, смертную оболочку? Дайте мне скорлупку от ореха, я туда влезу, скроюсь ото всех. Повторно зазвонил будильник на мобильнике. Энн бросилась его выключать, чтобы не разбудить соседку – Луиза спросонья ругалась как пьяный матрос. Потом на цыпочках метнулась в кухню, включила чайник, высыпала горсть овсянки в миску, бросила туда щепотку корицы, щепотку соли. Насыпала шесть чайных ложек молотого кофе в кружку. Залила кофе и овсянку кипятком. Намазала лицо кремом от угрей и загуглила в телефоне Малину. Закат в Таормине. На фоне заката стоит Малина на правой ноге. Левая нога под каким-то странным углом поднята назад и вверх. Правая рука тоже поднята вверх, левая вытянута вперед. И еще как-то странно сложены пальцы. 18 тысяч лайков. В комментариях: «Это божественно!» «Я смотрю и плачу.» «Я знаю это место в Таормине, мы там проводили медовый месяц.» Oh, my Gosh... Еще фото – столешница из мореного дуба. На столешнице тонкого фарфора тарелка. На тарелке – зеленые листья салата, на них живописно раскиданы черри и несколько больших креветок. Рядом бокал – в бокале какая-то малиновая жидкость. Крошечная чашечка с эспрессо – черный круг в белом круге. Это завтрак. Малина у балетного станка в обвисших штанах и насквозь пропотевшей белой майке-алкоголичке. Эмблема тяжкого труда. Малина с семьей. Все стройные, загорелые, на позитиве. Фоном – набережная Сан-Тропе. Малина сидит в куче пуантов и на полу и улыбается в камеру. Детская непосредственность. 20 тысяч лайков. Вот он инстаграм селебрити, думает Энн, хоть диссертацию пиши. Совершенно иезуитская смесь самоистязания и самолюбования, надзирать и наказывать, отец наш Фуко. Странные архаичные движения, придуманные еще во времена короля-солнца. Строгая диета, витаминные смеси. Ежедневные физические упражнения, чтобы растянуть и укрепить мышцы. Крем от загара, чтобы не было морщин, и крем от морщин после крема от загара. За амбассадорство этих кремов платят сотни тысяч фунтов. Больше спать – особенно в длинных перелетах. Кстати, эти перелеты разрушают озоновый слой в атмосфере. И все это ради того, чтобы правильно выглядеть, правильно двигаться и получать все эти «Ах, прекрасно!» от миллионов идиотов со всего света. Зачем? Энн отпила кофе, давясь, проглотила ложку овсянки. Сейчас она, пост-док университета Варвика, кандидат, в сущности, гуманитарных наук, поедет на автобусе в Бирмингем, чтобы записать и транслировать речи существа, посвятившего всю свою жизнь вытягиванию рук и ног в разные стороны. И между прочим, нет, не хочется на этом заострять, но что правда, то правда – на своем посту худрука русская звезда будет получать раз так в двадцать больше, чем она со своей пол-ставкой университетского библиотекаря и подработкой в «Старбаксе». Поразительные ритуалы нашего времени. О чем же спрашивать это существо? О правильном питании? О глобальном потеплении? Сидя в автобусе, Энн пролистывает инстаграм дальше – половина записей по-русски, половина по-английски. Английский корявый, но вполне бойкий. 10 июля было выложено фото на весах. «I think, fat people are just too lazy, – написано под селфи. – Hey, guys, your kilos kill you. Cheer up, work out, forget burgers and – probably – you will look like this!” Энн внимательно разглядывает кубики на прессе, идеальной формы руки, идеальной формы ноги, царственную посадку головы на точеной шее, разворот плеч, невыносимо тонкую талию. Увеличив, рассматривает цифры на электронных весах. Н-да. Она еще раз перечитывает пост, смахивает злую слезу. А вот это ты зря, – думает Энн, откидываясь на сиденье.